Решено смягчить: что ждет нарушителей авторских прав?

В России приняли законопроект, который направлен на либерализацию и гуманизацию уголовного законодательства в области нарушения авторских и смежных прав, а также причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. «Сфера» рассказывает, какие нововведения предусмотрены документом.

Для статьи 146 «Нарушение авторских и смежных прав» УК РФ установили новые пороги признания преступлений. Так, деяния, предусмотренные частями 2 и 3 этой статьи, признаются совершенными в крупном размере, если стоимость экземпляров произведений или фонограмм либо стоимость прав на использование объектов авторского права и смежных прав превышает 500 тысяч рублей, а в особо крупном размере – два миллиона рублей. Сейчас эти пороги составляют 500 тысяч рублей и один миллион рублей соответственно.

Статью 165 «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием» УК РФ дополнили следующим примечанием: под крупным размером в этой статье признается стоимость имущества, превышающая один миллион рублей, а не 250 тысяч нынешним правилам, а особо крупным размером – четыре миллиона рублей вместо одного миллиона.

Повышение порога для наказания по статьям 146 и 165 УК РФ обоснованы данными Судебного департамента при Верховном суде РФ, с которыми можно ознакомиться в пояснительной записке к закону. 

Там же ее авторы обозначили, что предлагаемые нововведения помогут не только декриминализировать порядка 26% преступлений, предусмотренных статьей 146 УК, и 20% преступлений, предусмотренных статьей 165 УК, но и смягчить ответственность по указанным нормам УК (в отношении приблизительно 40% преступлений по части третьей статьи 146 УК и 28% преступлений по части второй статьи 165 УК).

Среди юристов и адвокатов нововведения в целом вызывают положительную реакцию, хоть и с некоторыми допущениями. Особенностью законопроекта, считает адвокат МКА «Князев и партнеры» Артем Чекотков, является то, что его изменения направлены на преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина и против собственности, а не на деяния в сфере экономической деятельности, закрепленных в главе 22 УК РФ.  

«Обозначенные составы находятся на стыке экономических и общеуголовных (сфер — прим. редакции), и законодатель до анализируемых предложений, активно реформируя размерные признаки сугубо экономических преступных посягательств, пограничные составы обходил стороной, за что нередко критиковался», – говорит он, приводя в пример примечание 4 к статье 158 УК РФ, устанавливающее суммы крупного и особо крупного размера мошенничества, и статью 165 УК РФ, правила которых не менялись с 2003 г. Примечание же к статье 146 УК РФ действует в редакции 2011 года.

«Понятно, что фигурирующие в обозначенных нормах размеры ущерба не отражают текущие экономические реалии и в этом смысле предложенный законопроект, на мой взгляд, можно оценить положительно. Остается надеяться, что данная позитивная идея в дальнейшем охватит и более распространенные в правоприменительной практике преступления, такие, например, как мошенничество», – добавил эксперт.

Уверенность в том, что поправки в закон будут приняты, выражает и адвокат АП Ставропольского края Никита Трубецкой. Он отмечает отсутствие в изменениях явных или скрытых противоречий.

«Во-первых, речь идет об освобождении от ответственности либо смягчении наказания за ненасильственные преступления, а во-вторых, законопроект способен существенно сократить количество потенциально судимых людей. Кроме того, положения статьи 10 УК РФ позволяют применить его положения к уже осужденным по подлежащим декриминализации либо смягчению составам указанных преступлений» – отметил специалист.

Но есть и обратная сторона. Директор Ассоциации поставщиков программных продуктов (Ассоциация НП ППП) Дмитрий Соколов опасается, что поднятие порогов преступлений даст лазейку для нарушителей, благодаря которой большинство из них будет уходить не только от уголовной, но и от административной ответственности. В уязвимости, в первую очередь, окажутся российские разработчики программного обеспечения (ПО), которые лишатся уголовно-правовой защиты. С прошлого года, замечает Дмитрий Соколов, львиная доля дел, возбужденных по статье 146 УК РФ, пришлась именно на нарушения авторских прав отечественных разработчиков ПО. 

Рекомендуем

Статья

Страховка от хакеров: какие киберриски покрывают полисы и как юристам защитить интересы бизнеса

170 миллионов рублей. Столько в среднем стоит одна кибератака для российской компании. По данным участников рынка, за семь месяцев 2026 года в стране зафиксировали 577 тысяч киберинцидентов с совокупным ущербом в 99 млрд рублей. Бизнес отвечает страхованием. По оценке брокеров, к концу года рынок киберстрахования может удвоиться, с 1,5-3 млрд до 3-6 млрд рублей премий, а средний лимит покрытия достиг рекордных 350 млн. рублей. Но полис сам по себе ничего не гарантирует: страховщик платит только тогда, когда компания выполнила все условия договора, а в них легко ошибиться. Поэтому на рынке формируется новый вид юридической экспертизы, без которой страховка рискует оказаться дорогой бумагой. Как это меняет работу юристов, разбирался портал «Сфера».

Статья

Проценты «ни за что»: почему суды все чаще отказывают управляющим в стимулирующем вознаграждении

Погашение долгов перед кредиторами больше не гарантирует арбитражному управляющему процентное вознаграждение. Суды отказывают в выплатах, если деньги поступили от Фонда развития территорий или из бюджета, а сам управляющий не повлиял на результат. Финансовый управляющий и юрист Юрий Францев разбирает судебные решения последних месяцев и объясняет, за какую работу положены дополнительные проценты и как доказать своё право на них.

Статья

Под присмотром начальства: зачем бизнес возвращает людей в офис

Число россиян, работающих удалённо, за год сократилось почти на 22% — с 1,238 млн человек в 2024 году до 968 тысяч в 2025-м. До пандемии, в 2019 году, удалённо работали всего 215 тысяч человек. Пик пришёлся на 2020 год, когда в отдельные месяцы число тех, кто не ездил в офис, достигало 4,5 млн. Сейчас эксперты прогнозируют дальнейшее снижение — к концу 2026 года до 600–800 тысяч человек. С чем связан этот тренд? Насколько просто с юридической точки зрения вывести сотрудника с удалённой работы в офис? И что делать, если подчинённый отказывается?

Нужно хоть что-то написать