Законно, но не безгранично
Принудительное лицензирование — не российское изобретение. ТРИПС — международное соглашение ВТО, которое устанавливает правила защиты интеллектуальной собственности — прямо допускает этот механизм. Государство вправе разрешить локальным игрокам выпускать препарат до истечения срока патента, если того требуют интересы общества.
Россия как член ВТО действует в этих рамках. Однако они достаточно жесткие. Наталия Козьякова, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, перечислила основные требования ТРИПС к использованию этого инструмента.
«Исключительность — механизм применяется только при наличии веских общественных интересов: защиты здоровья населения, обеспечения национальной безопасности или противодействия злоупотреблению доминирующим положением на рынке». — пояснила она в комментарии «Сфере».
Помимо этого, необходимо доказать злоупотребление со стороны правообладателя, выплатить патентообладателю соразмерную компенсацию и обеспечить прозрачность процедуры.
Российское законодательство предусматривает два принципиально разных пути.
Первый — судебная процедура по статье 1362 ГК РФ. Она применяется в коммерческом споре, если патент не используется, а на рынке возник дефицит.
Второй — административный акт по статье 1360 ГК РФ. В исключительных случаях — для защиты жизни и здоровья граждан либо национальной безопасности — правительство вправе разрешить использование объекта интеллектуальной собственности без согласия правообладателя.
Это не классическое лицензирование через договор, а прямое государственное вмешательство. При этом за правообладателем сохраняется право на участие в определении условий и получение компенсации. Козьякова сослалась на постановление Конституционного суда РФ № 13-П/2026. По ее словам, суд подчеркнул, что этот инструмент носит исключительно временный и целевой характер и не может рассматриваться как способ наказания иностранных компаний.
Допустимость — не главный вопрос
Юридическая легитимность механизма давно не оспаривается. Дискуссия сместилась в другую плоскость.
«Ключевой вопрос сегодня — не в допустимости этого инструмента, а в предсказуемости его применения», — говорит Александр Аброськин, сооснователь и технический директор платформы LexUP для защиты интеллектуальной собственности.
По его словам, принудительная лицензия должна оставаться исключительной мерой для ситуаций, когда есть реальный дефицит или угроза дефицита жизненно важных препаратов. «Если же она начинает использоваться как обычный способ снизить цену или усилить давление на патентообладателя, это создает риски для инвестиционной привлекательности фармацевтического рынка», — предупредил он.
Козьякова обозначила, где именно пролегает опасная черта. Проблема возникает тогда, когда государство начинает использовать этот инструмент системно, в том числе для административного достижения целей локализации или иных задач, не прописанных напрямую в стандартах ТРИПС. «Активное использование механизма воспринимается международным сообществом как сигнал нестабильности правовой среды, что дополнительно отпугивает стратегических инвесторов и технологических партнеров», — констатировала она.
Последствия избыточного применения механизма — не обязательно уход компаний с рынка. Аброськин считает, что это может привести к изменению модели присутствия международных фармкомпаний в стране: сокращению R&D-проектов, осторожности в передаче технологий и усилению контроля за патентными портфелями.
К этому добавляется и операционный риск. Как отметил патентовед бюро «Первоисток» Александр Дубок, сама по себе выдача лицензии не гарантирует успешной локализации.
«Без переоборудования производства, подготовки персонала, дополнительных исследований локальное производство лекарств рискует оказаться неэффективным или дорогим», — полагает он.
Как защититься до того, как подан иск
Для патентообладателя самая надежная защита — превентивная. Эксперты выделяют четыре ключевые меры.
Первое и главное — демонстрировать активное использование патента. Согласно статье 1362 ГК РФ, заинтересованное лицо вправе обратиться в суд, если патент не используется в течение установленного законом срока и это приводит к дефициту на рынке.
«Если патентообладатель демонстрирует реальное внедрение разработки в достаточном объеме, он подрывает доводы оппонента о неиспользовании», — пояснила Козьякова
Второе — патентная стратегия. «В уязвимых сферах имеет смысл формировать "патентные пояса" — защищать сопутствующие технологии, чтобы усложнить оппоненту доказывание оснований для принудительной лицензии», — советует Дубок.
Третье — ценовая политика. По наблюдению экспертов, этот фактор недооценивают. «Если дефицит на рынке вызван чрезмерно высокой ценой, это могут расценить как недостаточное использование патента», — полагает Дубок.
Участие в программах льготного лекарственного обеспечения и гибкие условия для дистрибьюторов показывают, что компания обеспечивает рынок препаратом, а не создает искусственный дефицит.
Четвертое — документирование переговоров. По закону заинтересованное лицо обязано сначала предложить патентообладателю заключить лицензионный договор на разумных условиях. Если этот шаг был пропущен, у правообладателя появляется сильный процессуальный аргумент. По мнению Аброськина, важно фиксировать не только обстоятельства спора, но и экономическое обоснование цены, а также переговоры с государством и потенциальными лицензиатами. В дальнейшем это поможет сформировать убедительную доказательную базу.
Если иск уже подан
Даже после подачи иска у патентообладателя остается несколько возможностей для защиты.
Прежде всего — оспаривание доводов истца. Бремя доказывания лежит на заявителе. Он должен подтвердить, что патент без уважительных причин используется недостаточно, что на рынке возник дефицит и что именно конкретное изобретение связано с этим дефицитом.
Козьякова напомнила, что ответчик вправе представлять собственные данные об объемах производства и реализации, а также указывать на объективные барьеры. Это могут быть технологические ограничения, нехватка сырья, проблемы с логистикой производственных цепочек или сложности сертификации.
При этом оппонент не может требовать принудительной лицензии на все патенты компании из-за дефицита одного препарата. Суд будет оценивать связь каждого конкретного изобретения с проблемой на рынке.
Даже выдача лицензии не означает окончания спора.
Аброськин подчеркнул, что в этом случае «патентообладатель вправе настаивать на ограничении ее срока, территории, объема производства и размера компенсации». Кроме того, сохраняется право требовать прекращения лицензии, если обстоятельства, ради которых она была выдана, отпали: дефицит ликвидирован, производство возобновлено, появились альтернативные решения.
Козьякова добавила еще один аргумент на стадии судебного разбирательства. «Если оппонент не сможет доказать, что его требования продиктованы реальной и неотложной общественной необходимостью, а являются попыткой обойти патент ради коммерческой выгоды, иск будет отклонен», — уверена она.
Принудительное лицензирование — законный и признанный международной практикой инструмент. Его эффективность зависит от предсказуемости и сдержанности его применения. Пока он остается чрезвычайной мерой, а не превращается в способ регулирования рынка, сохраняется баланс между доступностью лекарств и защитой интеллектуальной собственности.
Пока этот баланс держится, у патентообладателей есть и правовые инструменты защиты, и стимулы оставаться на рынке. Если нет, то проигрывают в итоге все, включая пациентов.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
