Когда цифровой контроль становится непосильным
Минпромторг предложил с 1 сентября 2026 года распространить систему маркировки «Честный знак» на широкий круг продуктов питания. В проектируемый перечень вошли замороженные овощи, фрукты, грибы и орехи, мясная и рыбная продукция, морепродукты, полуфабрикаты из птицы и субпродукты, колбасные изделия, охлажденная птица, пищевой лед, замороженные хлебобулочные полуфабрикаты, готовые замороженные блюда — и это далеко не полный список.
Ассоциация сельхозпроизводителей «Народный фермер» отреагировала письмом на имя президента РФ Владимира Путина. Фермеры просят создать реестр сельхозпредприятий, которые будут освобождены от маркировки, — по аналогии с уже существующим реестром ремесленников, получивших такое же послабление.
Это не первое их обращение: еще при введении маркировки молочной продукции ассоциация предупреждала о рисках. Итог оказался предсказуемым — началось массовое закрытие малых переработчиков молока, в секторе падает производство.
Аргументы фермеров сводятся к трем группам проблем. Первая — техническая недоступность: в ряде удаленных регионов нестабильный мобильный интернет делает работу с системой физически невозможной. Вторая — кратный рост издержек: внедрение маркировки потребовало увеличить штат, закупить оборудование, платить членские взносы.
Производственные процессы подорожали на 30–50%, у самых маленьких хозяйств — до 70%. Третья — риск ухода в тень: по оценкам ассоциации, до 70% малых предприятий перейдут в «серую зону».
Пока документ проходит согласование, участники рынка живут в режиме эксперимента: с 24 ноября 2025 года по 31 августа 2026-го маркировка замороженных овощей, фруктов, грибов, рыбы и ряда других категорий носит добровольный тестовый характер. Окончательное решение об обязательных требованиях примет правительство по итогам этого эксперимента.
Между единым контролем и исключениями
Оператор «Честного знака» — Центр развития перспективных технологий (ЦРПТ) — занимает по отношению к инициативе фермеров жесткую позицию. Замгендиректора ЦРПТ Реваз Юсупов сказал изданию «Форбс», что освобождение отдельных категорий производителей от маркировки «создает серьезный риск появления неконтролируемого канала оборота продукции, через который на рынок может попадать фальсификат» и ставит легальный бизнес в неравные условия, снижая защиту потребителей.
Тезис ассоциации о том, что маркировка не борется с фальсификатом, в ЦРПТ также отвергают: по словам Юсупова, система обеспечивает прослеживаемость по всей цепочке движения товара, выявляет несоответствие объемов сырья и готовой продукции, блокирует продажи нелегальных и просроченных товаров.
В качестве аргумента он приводит статистику по молочной отрасли: доля фальсификата снизилась с 30% до начала маркировки до 0,002% сегодня, а суммарный ввод в оборот молочной продукции среди 10 крупных фермерских хозяйств и кооперативов с сентября по декабрь 2025 года вырос на 54,7% год к году — с 7 900 до 12 200 тонн.
Доводы о непосильных затратах Юсупов оспаривает: стоимость кода маркировки составляет 50 копеек за единицу товара, а готовые «коробочные» решения для малого бизнеса доступны от 30 000 рублей без необходимости нанимать отдельных IT-специалистов. Проблему отсутствия интернета он также считает преувеличенной: для работы с системой предусмотрены офлайн-сценарии при временных ограничениях связи.
«Отсутствие маркировки не означает отсутствие расходов, — подчеркивает Юсупов. — Нелегальный рынок всегда оплачивается добросовестными производителями — через демпинг, фальсификат и потерю доли рынка».
Между тем правовое измерение конфликта выходит далеко за рамки спора о цифрах. Президент Ассоциации юристов онлайн-бизнеса, кандидат юридических наук Елена Федорук указывает, что для небольших хозяйств проблема заключается не в самой маркировке как таковой, а в совокупности сопутствующих требований: интернет, электронный документооборот, учетные системы, обучение персонала, техподдержка, постоянные обновления регламентов.
«Для микропроизводства это может оказаться непропорциональной административной нагрузкой», — говорит она.
Среди конкретных последствий для фермеров, отказывающихся или неспособных выполнить требования, Федорук выделяет:
- невозможность легально вводить продукцию в оборот;
- отказ сетей и маркетплейсов принимать немаркированный товар;
- усиление зависимости от операторов ЭДО;
- рост числа проверок со стороны Роспотребнадзора и ФНС.
Теоретически обязательную маркировку можно оспорить через апелляцию к статье 34 Конституции о свободе предпринимательства и принципу соразмерности государственного вмешательства — особенно при доказанной объективной невозможности исполнения требований в конкретных сельских территориях.
«Но реалистичнее добиваться отсрочек, специальных режимов для малых хозяйств, упрощенного учета, смягчения санкций при доказанной технической невозможности исполнения», — считает Федорук.
Тем, кто все же уйдет в тень, грозит не только административная ответственность — штрафы и конфискация продукции. С 1 сентября 2026 года вводится упрощенный порядок привлечения к ответственности: нарушение система будет фиксировать системой автоматически, постановления о штрафах станут выносить в электронном виде без составления протокола.
При обороте немаркированной продукции на сумму свыше 400 тысяч рублей наступает уголовная ответственность по статье 171.1 УК РФ — до трех лет лишения свободы, при особо крупном размере (свыше 1,5 млн рублей) — до шести.
Время работает против фермеров
Дискуссия о границах цифрового регулирования в аграрном секторе далека от завершения, и именно сейчас — пока идет эксперимент и правительство еще не приняло окончательного решения — у фермеров есть реальное окно для влияния на исход.
Руководитель оперативного штаба Независимого профсоюза «Новый Труд», юрист Алексей Неживой добавляет к этому конфликту принципиально иное измерение. По его мнению, «Честный знак» является частью более широкой системы платформенной экономики, и ее архитектура изначально не учитывает реалии малого бизнеса — ни чрезмерных требований, ни сильной зависимости от доступности интернета.
К профсоюзу поступают обращения, авторы которых считают, что и система маркировки, и новый закон о платформенной экономике приняты в интересах крупных производителей и крупных платформ. На российском рынке действуют высокоинтегрированные агрохолдинги с полным производственным циклом, отмечает Неживой, и малому бизнесу крайне тяжело конкурировать с ними.
При этом именно малый бизнес в развитых экономиках выполняет прежде всего социальную функцию: создает рабочие места и доступные товары для тех, кто не востребован в крупном производстве.
Выход профсоюз видит в создании правовых форм самоорганизации малого бизнеса и обеспечении его реального участия в нормотворческом процессе. «Если правильно заявить свои требования и коллективно показать, что за ними стоит большое количество людей, государство, как правило, идет навстречу», — убежден Неживой.
Эту же логику подтверждает и Федорук: именно коллективные обращения к бизнес-омбудсмену, отраслевые союзы и совместные позиции дают больший правовой эффект, чем индивидуальные попытки оспорить требования в суде.
На практике фермерам уже сейчас стоит фиксировать технические проблемы — сохранять обращения к провайдерам, скриншоты ошибок системы, акты о перебоях в электроснабжении и связи, вести внутренний журнал сбоев. Документировать закупки оборудования, договоры с операторами ЭДО, переписку с техподдержкой. Это не бюрократия ради бюрократии: в споре с контролирующими органами доказательства добросовестности способны существенно смягчить санкции.
Итоговый вопрос, который предстоит решить государству, сформулирован точно: где проходит граница между эффективным цифровым контролем над оборотом продуктов питания и непропорциональным административным давлением на малых сельхозпроизводителей? Ответ на него определит, сколько фермерских хозяйств страна сохранит к следующему урожаю.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
