Минюст предлагает запретить профессиональным коллекторам, связанным с гражданами или компаниями из недружественных государств, взыскивать просроченные долги физлиц в России. Ограничение затронет не только учредителей, но и членов совета директоров, руководителей и лиц, находящихся под их контролем. Сейчас закон не ограничивает состав собственников коллекторских организаций по гражданству или стране регистрации; при этом, по данным Минюста, в реестре профессиональных коллекторов есть компании с иностранным участием. В качестве ориентира: в 2024 году в реестре ФССП насчитывалось 573 организации, из них 16 имели среди учредителей или участников нерезидентов. Минюст объясняет инициативу необходимостью снизить риски вывода денег за рубеж и передачи иностранным структурам персональных данных должников.
Эксперт по политическому и экономическому анализу, главный редактор VIGIL Journal Михаил Ажгиревич обратил внимание на то, что под запрет попадают именно профессиональные коллекторские организации. Банки и МФО Минюст вывел из проекта еще в 2024 году, и эта логика сохранилась в версии 2026-го. Формулировка при этом сделана широкой: ограничение касается не только прямых учредителей из недружественных стран, но и лиц под их контролем «независимо от места регистрации». Это закрывает возможность владения через трасты, номинальных держателей и цепочки в дружественных юрисдикциях. По оценке Михаила Ажгиревича, для рынка эффект будет заметным, но не обвальным. Действующим организациям дадут 180 дней на раскрытие структуры владения, а уже заключенные договоры формально не отменяются автоматически. При выявлении иностранного контроля компания теряет право взыскания, и портфели придется переуступать российским игрокам.
Обход через смену юрлица, по словам Ажгиревича, рискован. ФССП ранее блокировала выплаты компаниям с иностранными корнями по признакам нерезидентства, то есть регулятор смотрит на бенефициаров, а не на юридическую оболочку. Для банков и МФО прямой ответственности проект не вводит, но операционный риск при внезапной блокировке взыскания у переданного портфеля остается на стороне заказчика.
Юрист Иван Изосимов, специализирующийся на банкротстве граждан и долговых спорах, в первую очередь указал на формальную сторону вопроса: проект датирован 12 августа 2026 года, и по состоянию на 22 сентября он не принят – действующие правила пока не изменились. Сейчас деятельность профессиональных коллекторов регулируется законом № 230-ФЗ, который не устанавливает отдельного запрета на их работу только из-за факта иностранного участия – именно этот подход Минюст и предлагает изменить.
Разница между версиями 2024 и 2026 годов, по словам Изосимова, принципиальная: два года назад ограничения предполагалось распространить и на банки, и на МФО с иностранным участием, а в нынешнем проекте прямой запрет сформулирован только для профессиональных коллекторов – банки и МФО из него исключены. Изменился и подход к раскрытию информации: в новой редакции появился срок на раскрытие сведений – 180 дней.
Этот срок, однако, Изосимов советует не переоценивать. По его словам, воспринимать срок как универсальный льготный период, в течение которого организация еще полгода может продолжать взыскание, нельзя: он связан именно с раскрытием сведений о структуре владения и бенефициарах. Обязанность предоставить информацию ФССП и сам запрет на деятельность – разные юридические вопросы. Утверждение, что иностранным коллекторам просто дадут 180 дней на уход с рынка, по оценке юриста, слишком упрощает содержание проекта.
Главная неопределенность, на которой Изосимов остановился подробнее всего, – судьба уже приобретенных портфелей долгов. Здесь он разделил две ситуации. Если профессиональная коллекторская организация (ПКО) действует как представитель банка или МФО, право требования остается у первоначального кредитора, и в случае запрета ему придется просто сменить представителя. Если же право требования по долгу уже уступлено ПКО по договору цессии, она выступает самостоятельным кредитором. Проект при этом не предусматривает автоматического признания такой уступки недействительной и возврата долга первоначальному кредитору. Обязательство должника, подчеркнул юрист, продолжит существовать до его исполнения либо прекращения по предусмотренным законом основаниям: «Запрет заниматься деятельностью по возврату просроченной задолженности и существование самого гражданского права требования – это разные юридические вопросы».
Юрист Иван Изосимов, специализирующийся на банкротстве граждан и долговых спорах, в первую очередь указал на формальную сторону вопроса: проект датирован 12 августа 2026 года, и по состоянию на 22 сентября он не принят – действующие правила пока не изменились. Сейчас деятельность профессиональных коллекторов регулируется законом № 230-ФЗ, который не устанавливает отдельного запрета на их работу только из-за факта иностранного участия – именно этот подход Минюст и предлагает изменить.
Разница между версиями 2024 и 2026 годов, по словам Изосимова, принципиальная. Два года назад ограничения предполагалось распространить и на банки, и на МФО с иностранным участием. В нынешнем проекте прямой запрет сформулирован только для профессиональных коллекторов – банки и МФО из него исключены. Изменился и подход к раскрытию информации: в новой редакции появился срок – 180 дней.
По словам Изосимова, воспринимать срок как универсальный льготный период, в течение которого организация еще полгода может продолжать взыскание, нельзя: он связан именно с раскрытием сведений о структуре владения и бенефициарах. Обязанность предоставить информацию ФССП и сам запрет на деятельность – разные юридические вопросы. Утверждение, что иностранным коллекторам просто дадут 180 дней на уход с рынка, по оценке юриста, слишком упрощает содержание проекта.
Главной неопределенностью, как говорит эксперт, остается судьба уже приобретенных портфелей долгов. Если профессиональная коллекторская организация (ПКО) действует как представитель банка или МФО, право требования остается у первоначального кредитора, и в случае запрета ему придется просто сменить представителя. Если же право требования по долгу уже уступлено ПКО по договору цессии, она выступает самостоятельным кредитором. Проект при этом не предусматривает автоматического признания такой уступки недействительной и возврата долга первоначальному кредитору.
Обязательство должника, подчеркнул Изосимов, продолжит существовать до его исполнения либо прекращения по предусмотренным законом основаниям: «Запрет заниматься деятельностью по возврату просроченной задолженности и существование самого гражданского права требования – это разные юридические вопросы».
Меньше определенности с вопросом, что компании делать с уже принадлежащим ей портфелем требований. Продажа другому допустимому участнику рынка или реальная смена структуры собственности пока остаются лишь теоретическими вариантами: переходного механизма проект не устанавливает.
Не менее острым Изосимов назвал вопрос о судьбе начатых судебных дел и исполнительных производств. Проект не содержит нормы об их автоматическом прекращении. Однако запрет сформулирован широко и распространяется на любые действия, направленные на возврат задолженности. Поэтому, по мнению юриста, нет оснований утверждать ни то, что такие дела и производства автоматически прекратятся, ни то, что они продолжатся в прежнем порядке.
Изосимов и Ажгиревич сходятся в оценке попыток обойти запрет через формальную смену корпоративной структуры: простое появление российского юридического лица между иностранным собственником и ПКО само по себе проблему не решает, если сохраняется фактический контроль. Изосимов уточнил, что нельзя заранее считать обходом запрета и реальную продажу бизнеса. Если иностранное лицо действительно перестает контролировать организацию, ее нужно оценивать по новой структуре собственности. Ключевой вопрос, по его словам, – кто фактически определяет решения взыскателя, а число юридических лиц в корпоративной цепочке значения не имеет.
Формально проект банков и МФО не затрагивает, но на практике их это коснётся: после вступления ограничений в силу одной проверки ПКО по реестру будет недостаточно, придётся учитывать структуру собственников и фактический контроль, а в договорах с коллекторами вырастет значение условий об обязанности сообщать об изменении бенефициаров и о праве быстро прекратить сотрудничество. Ответственности за работу с ПКО, которая соответствовала требованиям на момент заключения договора, проект не предусматривает. Вопрос возникнет, только если кредитор продолжит передавать долги организации после того, как она попадёт под запрет. Прямой ответственности для банков и МФО проект не вводит, но операционный риск при внезапной блокировке переданного портфеля ляжет именно на них. Для должников же смена правил работы взыскателя не прекращает долг: меняется лишь тот, кто вправе его взыскивать, или порядок работы с задолженностью.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
