Адвокат как физлицо
Закон об адвокатуре прямо запрещает вмешательство в работу адвоката и защищает адвокатскую тайну. Однако, как подчеркнул на круглом столе член Комитета Совета Федерации Олег Земцов, наличие этих норм не означает их реального соблюдения. На практике адвокаты всё чаще сталкиваются с системными нарушениями: им ограничивают доступ к доверителям, создают препятствия при ознакомлении с материалами дел и оказывают процессуальное давление.
В цифровой среде это неравенство приобретает особенно выраженный характер. Следователь вправе требовать от любых организаций справки и документы — и те обязаны предоставить их безвозмездно и незамедлительно. Адвокат направляет запрос, ждет, получает немотивированный отказ — и приходит в суд, где те же сведения уже лежат в деле.
Советник Федеральной палаты адвокатов, руководитель цифровой трансформации адвокатуры Елена Авакян привела показательный пример: когда адвокат предоставляет данные геолокации телефона подзащитного, суд считает их недостоверными — защитник якобы мог заранее переместить устройство в нужную зону покрытия. При этом аналогичные данные, представленные следствием, принимаются как безусловное доказательство.
Авакян также поддержала идею появления статуса адвоката на портале «Госуслуг», чтобы защитники могли работать там как профессиональные участники и оформлять электронные ордера.
Член Общественной палаты РФ, управляющий партнер КА «Гриб, Терновцов и партнеры» Александр Терновцов обозначил смежную проблему. С развитием цифровой среды адвокаты фактически выполняют функции операторов персональных данных, но законодательство не предусматривает для них упрощённого режима — в том числе для тех, кто оказывает бесплатную юридическую помощь.
Насколько серьёзна проблема?
Андрей Бежан, CEO компании «Камертон.Тех», кандидат юридических наук в комментарии «Сфере» подчеркнул, что проблема «не катастрофическая, но системная». По его словам, через «Госуслуги» адвокаты часто не могут полноценно подать документы: профиль пользователя не учитывает их профессиональную роль.
При входе в СИЗО или суд адвоката нередко воспринимают как обычное физическое лицо. Это приводит к потере времени и лишним процедурам. Прямой доступ к ЕГРЮЛ, ЕГРН и нотариальным реестрам выровнял бы процессуальные возможности сторон, а электронные ордера и верифицированный статус «облегчили бы жизнь». При этом Бежан отметил: бумажное удостоверение и ордер «работают всегда» — это страховка, от которой нельзя отказываться.
Антон Пуляев, адвокат, управляющий партнер ADVOLAW обратил внимание на то, что за два года адвокатские палаты зарегистрировали 1 321 случай вмешательства в профессиональную деятельность защитников. При том что специальной уголовной нормы для их защиты в УК до сих пор нет.
Поправки, принятые в апреле 2024 года к закону об адвокатуре, сделали первый шаг: они легализовали КИС АР — платформу с электронными ордерами, QR-кодом и автоматическим распределением назначенных защитников. По мнению Пуляева, само закрепление системы в законе стало «прямым признанием того, что цифровой инфраструктуры у адвокатуры не было и ее необходимо строить».
Однако КИС АР по-прежнему работает отдельно от государственных систем: интеграции с «Госуслугами», Росреестром, ФНС и ГАС «Правосудие» нет — при том, что право на неё уже закреплено в законе.
Главный риск для адвокатов
Скептики предупреждают: цифровой статус может обернуться против самих адвокатов. Адвокат Роман Алымов, специализирующийся на уголовных делах экономической направленности, привел конкретный пример. Запись в московские СИЗО долгое время шла через несовершенный, но всё же функционирующий сервис «ФСИН-Визит»: можно было зайти ровно в полночь, поймать окно и после нескольких попыток записаться дистанционно.
После перехода на специальный адвокатский режим в «Госуслугах» ситуация ухудшилась: свободные окна появляются настолько редко, что на них невозможно рассчитывать. Остается живая очередь — три поездки в СИЗО: записаться, пройти перекличку в полночь, наконец попасть к доверителю. «Оснований полагать, что введение цифрового адвокатского статуса в других сферах приведет к улучшениям, у меня нет», — заключил Алымов.
Максим Контуганов, адвокат уголовно-правовой практики МКА «Магнетар», добавил еще один аргумент: баз данных без уязвимостей нет, «и цифровой профиль адвоката наверняка не будет исключением». Любая централизованная система с данными о деятельности защитника превращается в потенциальный инструмент давления: передвижения, контакты, перечень дел — все это может оказаться в руках процессуальных оппонентов.
Чтобы снизить эти риски, Антон Пуляев предлагает простой принцип: цифровой статус адвоката должен подтверждать полномочия, но не раскрывать содержание работы. «Иначе инструмент защиты превратится в инструмент контроля», — предупредил он.
Что дальше
Параллельно с обсуждением цифрового статуса продолжается работа над смежными законодательными инициативами. Так, Минюст подготовил законопроект о введении в УК новой статьи 294.1, предусматривающей ответственность за вмешательство в законную деятельность защитника.
ФПА разработала собственный вариант — об ответственности за недопуск адвоката к задержанному. По мнению Пуляева, два законопроекта по одной теме — сигнал: «проблема перезрела». Однако по его словам, формулировка «существенный вред» без чётких критериев даёт следствию слишком широкие возможности для отказа в возбуждении дела. Как показывает практика применения статьи 294 УК, такие нормы часто остаются декларативными.
Эксперты, опрошенные редакцией, сходятся во мнении: полноценный цифровой статус адвоката в ближайшие два-три года маловероятен.
Среди возможных причин называют сдержанное отношение со стороны правоохранительных органов, а также общий подход государства к реформам. Вероятнее всего, развитие пойдёт по пути постепенной доработки уже существующих сервисов.
При этом остаётся вопрос, не приведут ли такие изменения — как это уже происходило с отдельными цифровыми решениями — к дополнительным административным сложностям для адвокатов в их повседневной работе.
По мнению Бежана, сопротивление правоохранительного блока сильное, а государство поддерживает реформы, когда видит в них собственную выгоду — например, снижение нагрузки на суды. Контуганов добавил: основной сдерживающий фактор — необходимость обеспечить независимость адвокатского сообщества как корпорации.
Скорее всего, процесс пойдет по пути точечного улучшения уже существующих сервисов. Вопрос в том, не обернется ли очередная такая доработка — как это уже случилось с ФСИН-Визитом — новым витком административного барьера для тех, кто защищает граждан в суде.
Изображение создано Freepik, www.freepik.com
