Юрист компании «Ваш Партнер» Иван Изосимов отметил: отдельного порядка банкротства для таких ИП сейчас нет, предприниматель банкротится по общим правилам закона №127-ФЗ и ему не требуется доказывать, что причиной неплатежеспособности стала именно атака. Если появится льготный режим, все изменится: причинная связь станет ключевым вопросом.
По его словам, если до происшествия ИП стабильно обслуживал кредиты и вел работающий бизнес, а после уничтожения товарного запаса лишился источника выручки, связь выглядит понятной — но если исполнительные производства и просрочки существовали задолго до атаки, сама последующая потеря товара не должна автоматически давать право на льготу.
Изосимов привел и конкретный пример из практики: в деле № А41-70951/2025 продавец не мог получить точную информацию о местонахождении товара — часть позиций зависла в статусах «В пути к покупателю» и «В пути от покупателя», а часть товара, числившегося на складе, фактически найти не удалось.
Десятый арбитражный апелляционный суд в постановлении от 08.05.2026 № 10АП-4624/26 исследовал данные личного кабинета и движение товара. По мнению Изосимова, это показывает: значительная часть доказательств находится у маркетплейса, и нужно заранее определить, какие данные он обязан предоставить пострадавшему продавцу.
Финансовый управляющий Юрий Францев подошел к тому же вопросу по-другому — со стороны бремени доказывания. По его словам, форс-мажор не работает автоматически: пункт 3 статьи 401 ГК возлагает бремя доказывания непреодолимой силы на лицо, не исполнившее обязательство, а значит, доказывать придется самому селлеру.
«Переведу на язык практики: доказывать придется самому селлеру, и доказывать убедительно», — уточнил он. Понадобятся справки МЧС, постановления о возбуждении уголовного дела, данные личного кабинета с ID продавца и историей перемещения товара между складами — одной справки от маркетплейса, по его оценке, будет недостаточно.
Позиции экспертов расходятся в зависимости от того, о каких правоотношениях идет речь. Францев говорит о бремени доказывания форс-мажора перед банком: по п. 3 ст. 401 ГК РФ доказывать непреодолимую силу должен сам селлер. Руководитель оперативного штаба профсоюза «Новый Труд» Алексей Неживой указывает на обратное распределение бремени в споре с маркетплейсом: как профессиональный хранитель, площадка по ст. 901, 902 ГК РФ отвечает за утрату товара независимо от вины и освобождается только при непреодолимой силе.
«Это не вы должны доказывать, что атаку можно было предотвратить, — это маркетплейс должен доказать, что предотвратить было невозможно», — заявил Неживой.
Непредотвратимость, по его словам, становится сомнительной, если склад не был оборудован системами пожаротушения и защиты от БПЛА, а чрезвычайность события — если атаки в регионе происходят регулярно. Отдельно он указал, что оферта маркетплейса представляет собой договор присоединения по статье 428 ГК, и условие, полностью снимающее с площадки ответственность, можно оспорить как явно обременительное.
Генеральный директор компании «ЛЕГАЛ РАЙТ» Максим Юзифович напомнил, что у селлера уже есть законный рычаг давления на маркетплейс: профессиональный хранитель отвечает за утрату товара независимо от вины и освобождается от ответственности только при непреодолимой силе — статьи 901 и 902 ГК. По его словам, ссылка на форс-мажор перед банком селлеру не поможет — «отсутствие у должника денег непреодолимой силой не считается».
Юзифович выделил три обстоятельства, которые придется подтвердить одновременно: что товар существовал и был передан на склад, что он утрачен именно при атаке и что утрата привела к неплатежеспособности, то есть до атаки обязательства исполнялись, а убыток составил существенную долю оборотных активов. Закона пока нет, поэтому объективный критерий — соотношение размера утраты и общего долга, а также дата возникновения признаков неплатежеспособности — только предложен экспертом, а не закреплен нормативно.
Риски для кредиторов оба эксперта оценивают схоже. Францев напомнил, что суды и сейчас активно выявляют признаки фиктивного и преднамеренного банкротства, сославшись на постановление Пленума Верховного суда №45: если должник представил недостоверные сведения или скрывает имущество, он может быть не освобожден от обязательств.
Схема злоупотребления, по его словам, теоретически проста — ИП ссылается на атаку, хотя товар был застрахован, вывезен заранее или вообще не находился на пострадавшем складе. Если упрощенный режим будет применяться без должной проверки, банки ответят ужесточением условий кредитования для всех селлеров, предупредил он, и «пострадают в итоге добросовестные предприниматели».
Отдельная развилка касается судьбы имущества, которое государство теоретически готово сохранить пострадавшему предпринимателю. Изосимов обратил внимание на противоречие в самой конструкции льготы: по статье 216 закона о банкротстве признание ИП банкротом и введение реализации имущества прекращает его регистрацию в качестве предпринимателя, и после завершения процедуры действует пятилетнее ограничение на повторную регистрацию в этом качестве.
Получается, что государство может сохранить оборудование для восстановления бизнеса, но обычные последствия банкротства одновременно ограничат возможность этим бизнесом заниматься — и, по мнению юриста, специальный режим должен решать не только вопрос имущества, но и вопрос статуса.
Пока льгота не принята, юристы сходятся в одном: не стоит дожидаться закона, фиксируйте доказательства уже сейчас. Неживой предложил самую детальную инструкцию — сразу после инцидента выгружать из личного кабинета все отчеты об остатках, поставках и перемещениях в исходных форматах, поскольку данные площадки могут измениться, делать запись экрана с видимой датой и названием склада, а самые важные страницы заверять нотариально.
Он же советует разделить товары на четыре категории — уничтоженные, поврежденные, перемещенные и с неустановленным местонахождением, — поскольку «отсутствие информации не равно уничтожению».
Францев добавил к этому свой пункт: не торопиться подписывать соглашение о компенсации от маркетплейса, поскольку оно может ограничить возможность оспаривания суммы в дальнейшем, а также рассмотреть смену организационно-правовой формы с ИП на ООО. Это позволит отделить личные активы от бизнес-рисков — «не панацея, субсидиарную ответственность контролирующих лиц никто не отменял, но базовый уровень защиты существенно повышается».
Как временный инструмент юристы также обсуждают мораторий на банкротство. Юзифович напомнил, что статья 9.1 закона о банкротстве уже применялась в 2022 году постановлением правительства №497 и позволяет вводить мораторий для отдельных категорий должников. Но, по его словам, мораторий только приостанавливает процедуры — сам долг сохраняется, и для селлеров он эффективен лишь в сочетании с кредитными каникулами и реструктуризацией.
Францев подтвердил тот же вывод и напомнил, что должник вправе отказаться от применения моратория, внеся сведения в ЕФРСБ, — то есть это защита не безусловная, а опциональная.
Пока эксперты рассуждают о распределении бремени доказывания между селлером и маркетплейсом, часть работы уже взяло на себя государство. Правительство ввело для пострадавших продавцов Wildberries налоговые послабления при расчетном ущербе свыше 5% доходов за 2025 год (постановление №1074), а Центробанк рекомендовал кредиторам реструктурировать обязательства пострадавших субъектов МСП и не начислять неустойку.
Однако ни один из этих инструментов не отменяет главного вопроса: банкротство не должно автоматически становиться первой мерой поддержки, если восстановить бизнес позволяют компенсация, отсрочка и реструктуризация. Останется ли упрощенное банкротство исключительной мерой для тех, кто действительно лишился всего, или превратится в лазейку для списания старых долгов — решится в том, насколько детально правительство пропишет критерии, которые пока существуют только в виде рекомендаций практикующих юристов.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
