Двойной контроль
Как отметил помощник заместителя председателя Верховного Суда РФ Илья Горбашев на одной из сессий в рамках Петербургского международного юридического форума (ПМЮФ), банкротство изначально носит конфликтный характер. Именно поэтому суды постоянно вовлечены в эту сферу, а их роль выходит за рамки простого разрешения разовых споров.
Без четких процессуальных правил, подчеркивает эксперт, банкротство превратилось бы в «войну всех против всех», поэтому суд выступает ключевым институтом, обеспечивающим цивилизованное разрешение таких ситуаций.
- Контроль на уровне конкретного дела:
- надзор за процессуальным движением дела, судьбой имущества, формированием реестра требований кредиторов и соблюдением их прав;
- разрешение новых правовых вопросов, возникающих в условиях отсутствия законодательного регулирования. Суды вынуждены самостоятельно искать баланс между интересами сторон, формируя прецеденты.
- Системный контроль со стороны высших судебных инстанций:
- выработка единых подходов через обобщение практики, что формирует «надзорную архитектуру» банкротства в рамках правопорядка;
- особую роль играет Конституционный Суд (КС), который не только оценивает нормы на соответствие главному документу, но и задает вектор их толкования.
Полномочия КС:
- Признание нормы неконституционной(полностью или частично);
- Утверждение конституционности нормыс оговорками (в определенной интерпретации);
- Конституционно-правовое толкование:
- установление допустимых смыслов норм, исключающих противоречия с Основным законом.
- признание нормы частично соответствующей Конституции (как в случае с очередностью уплаты налога на прибыль, где временный порядок, введенный КС, действует до сих пор из-за пробела в законодательстве).
Судья Конституционного Суда РФ Андрей Бушев обращает внимание на методологические сложности. Создать абсолютно четкие и неизменные нормы невозможно, что подтверждается как российской, так и зарубежной практикой. Это связано с пандектной системой права (сочетание общего и частного). КС вынужден балансировать между буквой закона и динамикой социально-экономических отношений, что порождает прецедентное нормотворчество.
Суд в банкротстве — не просто арбитр, а институт, формирующий правила игры в условиях высокой конфликтности. Конституционный Суд дополняет эту роль, выступая «корректором» законодательства и гарантом баланса интересов в условиях правовой неопределенности.
Эволюция процессуальных механизмов
Для судей, занимающихся делами о банкротстве, контроль суда над банкротными процессами имеет ключевое значение.
«Законодательство о банкротстве, действующее с 2002 года (ФЗ № 127), изначально было ориентировано на корпоративные банкротства, связанные со сложными правовыми вопросами. Процессуальные механизмы рассмотрения обособленных споров, предусмотренные первоначальной редакцией закона, в тот период были оправданы. Однако с момента введения в 2015 году института банкротства граждан (через 13 лет после принятия базового закона) законодательное регулирование процедур оставалось неизменным, что привело к системным противоречиям», – заявил председатель Арбитражного суда Тюменской области Олег Жирных.
Практика показала, что старые процессуальные механизмы зачастую не соответствуют специфике споров, возникающих в рамках банкротства физических лиц. Например, требования к доказыванию, сроки и формальности, эффективные для корпоративных дел, оказались избыточными и непрактичными в делах о личном банкротстве. В 2022 году по инициативе Верховного Суда был принят ФЗ № 107, который внес существенные изменения в процессуальные аспекты:
- уточнил полномочия суда при рассмотрении обособленных споров;
- ввел гибкие форматы судопроизводства, адаптированные к потребностям разных категорий дел.
Ключевой инструмент эффективности
Одним из ключевых нововведений, продолжает Олег Жирных, стал документарный процесс — упрощенная процедура, позволяющая суду определять формат рассмотрения спора исходя из его специфики. Суд вправе решить:
- требуется ли очное участие сторон и устное судоговорение;
- достаточно ли проведения заседания в письменной форме на основе представленных документов.
Этот механизм сокращает издержки участников процесса и ускоряет разрешение споров, особенно в делах с очевидными правовыми основаниями (например, о включении требований в реестр).
«Важнейшим элементом судебного контроля в делах о банкротстве я считаю возможность применения судом механизма судебного преодоления. Этот инструмент должен быть направлен на достижение главной цели банкротства — реабилитационной, но только при строгом условии: соблюдении баланса прав всех участников процесса, в первую очередь кредиторов», — подчеркнул Жирных.
Суд как законодатель
Институт банкротства, заметил руководитель Федеральной налоговой службы (ФНС) Константин Чекмышев, сохраняет системные проблемы: он остается чрезмерно сложным, финансово обременительным, уязвимым для злоупотреблений и, что критично, не обеспечивает должной защиты интересов кредиторов. В связи с этим последние поддерживают любые инициативы, направленные на реформирование процедуры.
«При этом парадокс в том, что законодательство о банкротстве, традиционно считавшееся одним из самых динамично меняющихся, за последние пять лет фактически застыло в развитии. В условиях законодательного вакуума суды вынуждены брать на себя несвойственную им роль — восполнять пробелы права через формирование прецедентов, что лишь подчеркивает острую необходимость в системных изменениях со стороны государства», – резюмировал глава ведомства.
Изображение создано Freepik, www.freepik.com
