Согласно данным Росстата, уровень среднемесячной номинальной начисленной заработной платы ежемесячно растет. Если в январе 2024 года этот показатель составлял 75 тысяч рублей, то в 2025 уже 89 тысяч, а в 2026 — 103 тысячи.
Но это «среднее по больнице». Дефицитные специалисты могут запрашивать за свою работу сумму в несколько раз выше. И чтобы сдержать рост зарплат, работодатели начали договариваться. Но только не с сотрудниками, а друг с другом. Именно так считает глава комитета Госдумы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Яна Лантратова. Недавно она обратилась к руководителю Федеральной антимонопольной службы (ФАС) Максиму Шаскольскому с просьбой проверить российские компании на предмет «зарплатного сговора».
«По существу, речь может идти о согласовании кадровой и зарплатной политики между работодателями, направленном не на добросовестную конкуренцию за квалифицированного специалиста, а на искусственное сдерживание роста оплаты труда и снижение трудовой мобильности граждан», — цитирует РБК текст сообщения Лантратовой.
Джентльменские соглашения
Федеральный закон «О защите конкуренции» запрещает хозяйствующим субъектам-конкурентам согласованные действия, если они приводят или могут привести к ограничению конкуренции. Зарплата — это тоже цена, только на труд, поэтому работодатели, которые заключают джентльменские соглашения относительно стоимости услуг определенных специалистов, могут подпадать под антимонопольные запреты.
«Действительно, сегодня можно наблюдать, как антимонопольный вектор смещается в сторону регулирования рынка труда. Например, в марте 2026 года депутаты Госдумы обратились в ФАС с просьбой проверить крупные IT-компании на предмет именно таких неформальных договоренностей о сдерживании зарплат и отказе от переманивания специалистов. ФАС и законодатели распространяют логику защиты конкуренции на трудовые отношения, этот тренд сохранится и в 2026 году», — говорит Сергей Конон, управляющий партнер юридической компании Vita Liberta.
Проблема в том, как доказать, что определенные компании решили не переманивать друг у друга специалистов? Как поясняет Сергей Конон, сговор легко отличить от естественной рыночной динамики, если есть предварительное соглашение между конкурентами или присутствуют иные признаки их скоординированных действий.
«Это могут быть как прямые улики в виде протоколов встреч, так и косвенные: синхронное и идентичное изменение зарплат при отсутствии экономических предпосылок, а также практика обмена конфиденциальными данными о кадрах», — отмечает он.
Обмен данными
Договоренности между крупными компаниями негативно влияют на рынок труда. Ведь из-за них специалисты лишаются возможности выбора и права на профессиональный рост. А также теряют стимул повышать квалификацию и развиваться — ведь они понимают, что достигли своего зарплатного и карьерного потолка.
Помимо этого, подобный сговор является прямым нарушением антимонопольного законодательства. По словам Сергея Конона, любые горизонтальные соглашения между компаниями-конкурентами, в том числе и на рынке труда, могут быть признаны картелем согласно ст. 11 Закона «О защите конкуренции».
«Соглашения о том, чтобы не переманивать сотрудников, напрямую ограничивают конкуренцию и являются одним из самых явных нарушений. Обмен чувствительной информацией о зарплатах, бонусах и условиях найма также находится под пристальным вниманием регулятора.
По оценкам ФАС и депутатов, подобные практики способны ограничивать конкуренцию, снижать мобильность работников и искусственно сдерживать рост оплаты труда. Санкции за картельный сговор серьезны и могут достигать 15% от годового оборота компании», — говорит эксперт.
Занижение зарплат
Если джентльменские договоренности попадают под антимонопольное законодательство, то занижение зарплаты — нет.
«Вопросы могут возникнуть, если доминирующий на рынке труда игрок намеренно устанавливает монопольно низкие цены на труд для вытеснения конкурентов или если между компаниями есть прямой сговор о занижении зарплат. В остальных случаях решение о зарплате — внутреннее дело компании», — говорит Сергей Конон.
Одновременно с этим российский рынок труда продолжает испытывать кадровый голод, оцениваемый в 2–4 млн человек при рекордно низкой безработице (~2,1–2,4%). Почти 100% компаний говорят о том, что они испытывают в той или иной степени дефицит рабочей силы. И вместо того, чтобы привлекать зарплатами, как это было в 2022–2024 году, бизнес начал делать ставку на удержание ключевых сотрудников. А вот с помощью договоренностей с конкурентами или без них, ответит уже ФАС после всех проверок.
Изображение создано Freepik, www.freepik.com
