История этого дела важна не тем, что Верховный суд запретил «гонорар успеха» — он этого не делал. Суть позиции ВС другая: суд жестко обозначил пределы допустимого. Если стороны заранее и прямо не согласовали премию за результат, потом дописывать ее задним числом нельзя.
Именно это и произошло в споре. Юрист работал по доверенности, но без подписанного договора. Нижестоящие суды взыскали с доверителя 15,2 млн рублей в качестве стоимости оказанных услуг, включая 10% от достигнутого результата, фактически квалифицировав их как «гонорар успеха».
Верховный суд такой подход не поддержал. Его логика свелась к понятному принципу: если речь идет о премии за успех, она должна быть согласована прямо, ясно и без двусмысленности. В противном случае можно обсуждать только обычную цену услуг, но не дополнительное вознаграждение за выигрыш или экономический эффект.
С практической точки зрения это, по-моему, вполне справедливо. «Гонорар успеха» — допустимая конструкция, но только если клиент ясно понимал, на что соглашается. Иначе возникает опасная подмена: юрист фактически сам определяет, сколько стоил его вклад в результат. Верховный суд как раз этот подход и пресек.
Полезность работы нельзя оценивать в одностороннем порядке, а экспертиза не должна подменять договоренность сторон выводом о том, что премиальная часть якобы входит в среднерыночную стоимость услуги.
При этом важно не впадать в другую крайность. Сам по себе «гонорар успеха» в российском праве давно не считается экзотикой. Для адвокатской деятельности такая модель прямо предусмотрена законом, хотя и с ограничениями.
Но российская судебная практика исторически относилась к ней осторожно: судебное решение нельзя превращать в самостоятельный товар, за который платят как за результат, полностью оторванный от самой юридической работы. Поэтому сложился практический компромисс: премия допустима, но не как абстрактная ставка на победу, а как четко описанное дополнительное вознаграждение за заранее определенный результат.
В частности, когда клиенту важен не процесс, а результат: в судебных спорах, взыскании задолженности, банкротстве, корпоративных конфликтах. Для бизнеса такой подход удобен: юрист получает дополнительную мотивацию, а доверитель видит, что часть вознаграждения привязана к конечному эффекту. Однако схема работает только при условии, что базовая часть оплаты покрывает саму работу, а премия за успех (success fee) остается именно дополнительным бонусом.
Если сделать ее единственным или основным источником вознаграждения, почти неизбежен перекос: либо юрист добивается формальной победы любой ценой, либо спор между сторонами переносится с предмета дела на вопрос, сколько теперь платить.
Отсюда мой вывод для компаний: отказываться от «гонорара успеха» не стоит, но относиться к нему следует как к инструменту, а не как к универсальной формуле. Наиболее разумная схема — смешанная: есть фиксированная часть за понятный объем юридической работы и отдельная премия за заранее определенный результат. В договоре нужно заранее максимально ясно описать, что считается успехом: полный выигрыш, частичное удовлетворение требований, заключение мирового соглашения, снижение суммы претензий, возврат актива, экономия для компании.
Там же нужно прописывать порядок расчета, срок оплаты и последствия для нестандартных сценариев, если дело завершилось досрочно или результат оказался промежуточным.
Если этого не сделать, компания рискует получить еще один спор. Но уже не с оппонентом по основному делу, а со своим представителем по вопросу гонорара. После позиции Верховного суда по делу А40-5833/2024 суд, скорее всего, будет стоять именно на стороне определенности. То есть защищать не того, кто пытается «досочинить» премию, а того, кто с самого начала требует четкой и прозрачной договорной конструкции.
