Что случилось и почему это важно
Дело № А07-8518/2015 стало знаковым для банкротной практики, поскольку Верховный суд определил пределы применения исков об убытках при пропуске сроков оспаривания сделок.
Фонд жилищного строительства — мажоритарный участник Дирекции капитального строительства — в 2011 году предоставил ей заем на 94,4 млн руб. под 1 % годовых. В 2015-м, в преддверии собственного банкротства, дирекция вернула фонду 85 млн руб. Конкурсный управляющий расценил это как вывод активов и потребовал привлечь участника к субсидиарной ответственности. Апелляция и кассация встали на его сторону, взыскав 85 млн руб. как убытки, в частности потому, что годичный срок для признания сделки недействительной уже истек.
Верховный суд эту логику отверг. Экономколлегия указала: возврат займа не меняет соотношение активов и пассивов должника — и те и другие уменьшаются на одну и ту же сумму. Убытков для должника нет. Есть вред для кредиторов — и для его устранения закон предусмотрел специальный инструмент: оспаривание подозрительной сделки по главе III.1 Закона о банкротстве. Поскольку управляющий этим механизмом не воспользовался и пропустил срок, заменить его иском о взыскании убытков нельзя. Акты апелляции и кассации отменены, решение первой инстанции оставлено в силе.
Александр Козлов, юрист компании «Финансово-правовой Альянс», считает, что это определение выходит за рамки конкретного спора.
По его словам, заявителям интуитивно кажется, что правовая природа иска об убытках и оспаривания сделки одинакова — ведь оба инструмента направлены на восстановление нарушенного интереса кредиторов. Однако современная цивилистика эту логику отвергает: недействительная сделка не порождает правовых последствий, но это само по себе не делает ее деликтом.
«Выбор способа защиты должен определяться характером нарушенного интереса, а не соображениями процессуальной целесообразности, включая стремление обойти специальные сроки давности», — подчеркивает Козлов. Он напоминает, что еще в 2014 году Президиум ВАС указывал: произвольно менять основания для признания сделки недействительной только ради увеличения срока исковой давности недопустимо.
По существу, добавляет Козлов, в деле № А07-8518/2015 управляющий воспроизвел старую схему в новой упаковке: прежде при пропуске годичного срока прибегали к оспариванию сделок по статьям 10 и 168 ГК с опорой на трехлетний срок, теперь была предпринята попытка достичь того же через иск об убытках. Верховный суд пресек и эту попытку обойти специальные сроки.
Что меняется для управляющих и кредиторов
Практические последствия определения жесткие, но затрагивают участников процедуры по-разному.
Вячеслав Косаков, управляющий партнер NOVATOR Legal Group, член Комиссии АЮР по правовым проблемам несостоятельности, формулирует главный риск для кредиторов лаконично: «Потеря возможности вернуть активы из-за пропуска специальных сроков». Раньше убытки были «запасным вариантом» при опоздании с оспариванием. Теперь суд откажет из-за неверно выбранного способа защиты, а имущество в конкурсную массу не вернется.
Адвокат коллегии адвокатов города Москвы «РиМ Дефенс (Защита)» Максим Довгань объясняет, как работает эта схема.
Пока кредитор ведет спор об убытках, годичный срок на оспаривание сделки истекает. После заявления должника о пропуске срока суд отказывает в удовлетворении требований. «Именно это и произошло в деле № А07-8518/2015: управляющий опоздал с оспариванием, и 85 млн рублей остались у должника», — констатирует он.
Эксперт указывает на еще одну опасность — иллюзию судебной «подстраховки». ВС в определении допустил теоретическую возможность переквалификации иска об убытках в требование о признании сделки недействительной. Но рассчитывать на это не стоит: если суд выберет такой путь, а срок уже истек, в иске откажут. Плюс переквалификация без вынесения вопроса на обсуждение сторон нарушает процессуальные права должника: он готовил возражения против убытков, а получает иск о недействительности с иным предметом доказывания.
Для арбитражного управляющего ставки еще выше. Косаков подчеркивает: пропуск срока нельзя компенсировать иском о взыскании убытков. Если управляющий в течение года после открытия конкурсного производства не оспорил очевидно подозрительные операции — это уже не вопрос судебного усмотрения, а вопрос профессиональной компетенции.
Довгань отмечает: если бездействие управляющего привело к пропуску срока, это могут признать ненадлежащим исполнением обязанностей по п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве и использовать как основание для взыскания убытков уже с самого управляющего — в пользу конкурсной массы.
Новая логика защиты
Определение ВС не переворачивает банкротную практику — оно ее дисциплинирует. Косаков формулирует ключевое правило новой реальности: оспаривание сделок теперь «безусловный приоритет». Иск о взыскании убытков сохраняется, но применяется уже в других ситуациях.
Козлов предлагает четкое разграничение двух типов ситуаций, которое должно стать рабочим алгоритмом для каждого управляющего.
Первый вариант: участник получил имущество или выгоду на нерыночных условиях и извлек больше, чем предоставил, — речь идет об убытках, и ст. 61.20 сохраняет применение.
Второй вариант: участник вернул ранее предоставленное финансирование, но сделал это в ущерб кредиторам и в неподходящий период — тогда речь идет только об оспоримой сделке по ст. 61.2. Разъяснения п. 8 Постановления Пленума ВАС № 62 о праве выбора способа защиты сохраняют силу. Но только там, где операция реально убыточна для самого должника.
Довгань предлагает и порядок действий на случай, если оппонент все же попытается изменить квалификацию требований.
Первый шаг — указать, что истец сам квалифицирует операцию как изъятие компенсационного финансирования, а значит, ущерба имуществу должника нет.
Второй — сослаться на позицию ВС: надлежащий способ защиты здесь — признание сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2.
Третий — акцентировать внимание суда на том, что переквалификация требования позволила бы истцу обойти императивно установленный годичный срок, что прямо противоречит определению по делу № А07-8518/2015.
Отдельно эксперты «Сферы» обращают внимание на ситуацию, когда статус контролирующего должника лица остается спорным. Раньше иск об убытках позволял обойти необходимость доказывать осведомленность контрагента о цели причинения вреда. Теперь, когда этот механизм закрыт, скрытую аффилированность придется доказывать одновременно с подготовкой заявления о признании сделки недействительной.
Практический вывод один: аудит потенциально оспоримых сделок нужно проводить немедленно после утверждения управляющего, желательно еще в процедуре наблюдения. Годичный срок течет с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать об основаниях оспаривания. Суды предполагают, что добросовестный управляющий при обычной проверке выявляет подозрительные операции достаточно быстро. Промедление теперь стоит дороже, чем раньше.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
