Бремя «черной метки»
Инициатива поможет снизить социальные риски. Как объясняет CEO «Облакотека» Максим Захаренко, если человек попадет в базу мошеннических переводов, то может фактически лишиться доступа к банковским сервисам: столкнуться с отказом в обслуживании, блокировками и сложностями при открытии счетов.
«Если речь о первом эпизоде, особенно без доказанного умысла, пожизненное "клеймо" явно избыточно», — отмечает Максим Захаренко.
Человек может оказаться в этой базе случайно. Например, из-за вовлечения в мошенническую схему, рассказывает руководитель управления противодействия мошенничеству «Своего Банка» Сергей Игошин. Однако реабилитироваться и восстановить возможность полноценно пользоваться финансовыми услугами крайне сложно.
«В большинстве таких случаев люди не могут вернуть свое доброе имя и «исключиться» из базы, что, в свою очередь, вызывает негативную реакцию в адрес регулятора и банков, которые вынуждены отказывать таким клиентам», — говорит Сергей Игошин.
Также изменения помогут решить вопрос качества данных. Чем дольше хранится большой массив информации без пересмотра статусов, тем выше риск накопления устаревших или неточных сведений.
«С точки зрения информационных технологий (ИТ) это еще и дополнительная нагрузка на инфраструктуру: хранение, защита, аудит доступа — все это требует ресурсов», — уточняет Максим Захаренко.
Управление рисками и реабилитация
Дифференцированный подход, считает эксперт, позволит лучше управлять рисками. Например, держать системных нарушителей под контролем дольше, а для единичных случаев предусмотреть «период охлаждения». Это соответствует принципу минимизации данных, давно закрепленному в законодательстве о персональных данных, — хранить сведения не дольше, чем необходимо для цели обработки.
Сергей Игошин добавляет, что преимуществом нового подхода станет механизм реабилитации для тех, кто по разным причинам не может восстановить свое доброе имя самостоятельно.
Цена дифференциации
Но есть и минусы. Среди них:
- ошибка классификации. Если человека ошибочно отнесли к «системным», последствия для него могут быть серьезными;
- информационная безопасность. Любая база, связанная с мошенничеством, — лакомая цель для злоумышленников. Поэтому при дифференцированном хранении особенно важно обеспечить разграничение доступа, шифрование, ведение хронологического журнала действий и регулярные проверки. Иначе, отмечает Максим Захаренко, сама база может стать источником утечки;
- ошибочное исключение из базы людей, которые осознанно участвовали в мошеннических схемах. Этот риск, объясняет Сергей Игошин, можно минимизировать, если тщательно проработать критерии исключения и выводить людей из базы постепенно, небольшими группами. Это позволит снизить вероятность ошибок (в том числе из-за человеческого фактора) и избежать массового наплыва «дропов» после исключения.
Срок в один год
12 месяцев — это компромисс между безопасностью и правами граждан. Специалисты говорят, что, с одной стороны, год — достаточный период, чтобы банки и регулятор увидели, повторяется ли такое поведение, а человек осознал последствия своей неосмотрительности.
С другой — это не чрезмерно длинный срок, ограничивающий доступ к банковским услугам. В сложившейся практике в сфере информационных технологий, продолжает Максим Захаренко, год — типовой цикл для пересмотра рисков, аудита и обновления политик безопасности, а также понятный горизонт для мониторинга.
«Если за это время человек не совершил подозрительных действий и не был замечен в новых эпизодах мошенничества, вероятность того, что его участие в прошлом инциденте было случайностью, кратно возрастает», — отмечает Сергей Игошин.
Идея дифференцированного хранения данных о мошеннических переводах выглядит вполне логично. Сейчас часто все попадают «под одну гребенку»: и человек, который реально участвует в схемах обналички, и тот, кто один раз по глупости передал свою карту знакомому или стал жертвой социальной инженерии.
«С точки зрения справедливости и здравого смысла это разные истории, а значит, и подход к хранению информации о них должен быть разным», — замечает Максим Захаренко.
В целом инициатива выглядит как попытка сделать систему более гибкой и менее репрессивной, не снижая при этом уровня защиты финансового рынка. Ключевое здесь — не столько срок хранения, сколько прозрачные критерии попадания в базу и четкая процедура обжалования. Без этого даже самая продуманная модель будет вызывать вопросы.
Изображение создано Freepik, www.freepik.com
