Почему снизилась статистика?
На ситуацию с сокращением числа банкротств юридических лиц повлияли сразу несколько причин. Первая кроется в увеличении минимального порога долга для компаний с 300 тысяч до 2 миллионов рублей.
«Ранее суды были завалены мелкими делами, где стоимость самой процедуры зачастую превышала сумму долга. Сейчас это уходит в прошлое», — отмечает управляющий партнер юридической компании «Кочеулов и партнеры», эксперт в области судебных споров Юрий Кочеулов.
Немаловажную роль сыграла и Федеральная налоговая служба (ФНС). Как объясняет Юрий Кочеулов, налоговая служба окончательно сменила имидж «карателя». Налоговики стали массово предлагать мировые соглашения и рассрочки через механизм реструктуризации долга. Они даже создали для этого целую Межрегиональную инспекцию по управлению долгом.
Также на сокращение числа банкротов, как отметил партнер, советник практики сопровождения банкротства и разрешения споров МКА «Магнетар» Артем Ковбель, повлияли поправки, внесенные в 2024 году в Налоговый кодекс. Они значительно увеличили стоимость процедуры банкротства (госпошлины выросли с 6 тысяч до 10 тысяч рублей для заявителя-физлица и до 100 тысяч рублей для юрлица), в результате чего привлекательность банкротства в качестве инструмента взыскания задолженности существенно снизилась. Многие должники автоматически перестали соответствовать критериям несостоятельности.
С другой стороны, замечает юрист и эксперт по банкротству компании «Финансово-правовой альянс» Егения Боднар, медленно растет процент удовлетворенных требований и доля удовлетворенных заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности — это снижает число «контролируемых» банкротств.
Юрист АБ «Ольга Ренова и партнеры» Ярослав Ковалев называет еще три причины снижения числа корпоративных банкротств за прошедший год. Первая — снижение активности кредиторов.
«Кредиторы стали чаще выбирать альтернативные механизмы урегулирования задолженности, не связанные с банкротством. Это объясняется тем, что в большинстве случаев процедура банкротства носит ликвидационный характер, а требования незалоговых кредиторов удовлетворяются в среднем лишь на 6–8%», — поясняет эксперт.
Вторая причина, по словам Ярослава Ковалева, связана с действием мораториев на взыскание долгов в таких сферах, как сельское хозяйство, строительство и гособоронзаказ. Кроме того, государственная поддержка в виде субсидий и льготных кредитов помогла некоторым компаниям избежать банкротства.
И последнее — усиление ответственности руководителей. Вероятность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в последнее время существенно возросла. Это привело к снижению числа случаев, когда банкротство использовалось как инструмент для ухода от обязательств «легальным» способом.
Реформа как помощь бизнесу
«Законопроект о масштабной реформе банкротства пылился в Думе с 2021 года. Изначально предлагалось снести всю старую систему (наблюдение, внешнее управление) и оставить одну процедуру. Но рынок был против: нельзя ломать то, к чему все привыкли, не предложив работающей альтернативы. В итоге Минэкономики выбрало путь “плавной модернизации”», — рассказывает «Сфере» Юрий Кочеулов.
Инициатива по более плавной модернизации института банкротства свидетельствует о стремлении государства помочь жизнеспособному бизнесу восстановить платежеспособность, сохранив тем самым рабочие места и пополнив казну налогами.
«Прежде банкротство почти всегда рассматривалось как ликвидационная процедура, но сегодня приоритет постепенно смещается в сторону реабилитации и восстановления платежеспособности компаний. Постепенно более востребованными становятся реструктуризация долгов и досудебная санация должников. При таком подходе в будущем банкротство перестанет восприниматься как негативное событие и станет действенным способом для преодоления финансовых трудностей», — замечает Артем Ковбель.
Суть изменений
- Досудебная санация. Этот механизм позволит должнику и кредиторам сесть за стол переговоров еще до того, как в деле появится судья. Смысл здесь в защите от «вредных» миноритариев (акционеров компании, которые из-за небольшой доли не могут влиять на основные решения бизнеса). Если большинство кредиторов согласно на план спасения, суд может принудить к нему оставшееся меньшинство. Это исключит практику, когда один мелкий кредитор блокирует спасение огромного холдинга, требуя для себя особых условий.
- Торги-«качели». Такая функция помогает ускорить продажу активов. Классические торги требуют много времени, так как проходят две стадии: первоначальный сбор предложений и последующий длительный аукцион на понижение цены. Весь процесс может растягиваться на год. «Такие ”качели” позволяют в рамках одной процедуры и снижать, и повышать цену в зависимости от спроса. По оценкам экспертов, это вернет имущество в оборот на 3–6 месяцев быстрее», — объясняет Юрий Кочеулов.
- Ведомство предложило ограничить срок убыточной работы компании в банкротстве одним годом. Если предприятие продолжает генерировать убытки, а кредиторы настаивают на продолжении деятельности, то финансировать эти издержки им придется уже за свой счет.
- Сохранение существующих процедур с добавлением новых механизмов. К существующим банкротным процедурам (наблюдение, финансовое оздоровление и внешнее управление) предлагается добавить гибкие инструменты. Например, процедуру реструктуризации долгов, которая может предусматривать сохранение менеджмента должника или создание двух органов управления — от должника и от кредиторов.
Лечение вместо ликвидации
Предложение Минэкономики, считает Юрий Кочеулов, поможет собственникам сохранить контроль и «лицо». Реструктуризация и досудебная санация — это не «смерть» компании, а оздоровление. Это позволяет сохранить госконтракты и лицензии, которые обычно сгорают при введении наблюдения.
«Но главный минус здесь — это инерция системы. Судьи и арбитражные управляющие десятилетиями работали по схеме “все распродать”. Перестроить их на психологию “спасти” будет сложно», — замечает спикер.
Изменения помогут также и рядовым сотрудникам сохранить рабочее место. Для граждан-кредиторов (например, дольщиков или покупателей) — это более высокая вероятность получить деньги.
«Когда активы не гниют на складах годами, а быстро переходят к новому, эффективному собственнику, экономика получает импульс. Минэкономики фактически признало: банкротство должно стать инструментом экономической перезагрузки», — заключает Юрий Кочеулов.
Эффективность нового тренда на оздоровление, добавляет Артем Кавбель, будет напрямую зависеть и от поведения самих участников процедуры.
«К сожалению, не все участники рынка готовы перестать рассматривать процедуру банкротства как инструмент давления на должника. Должники в свою очередь могут использовать реабилитационные механизмы в качестве предлога для затягивания сроков выплат, и это сказывается на ужесточении условий кредитования и повышении ставок по кредитам», — говорит эксперт.
С целью минимизации риска невозврата кредитных денег банки будут отдавать предпочтение проверенным клиентам, а не новому бизнесу, что снижает шансы стартапов на развитие и инвестиции.
В долгосрочной же перспективе курс на реабилитацию компании-банкрота благоприятно скажется на предпринимательской активности бизнеса. Реальная возможность урегулировать задолженность без крайних мер сохраняет устойчивость компании, а вместе с ней и рабочие места.
Евгения Боднар считает, что такая диспозитивность, когда одновременно будет работать и новое, и старое, достаточно необычна для банкротства.
«С одной стороны, гибкость — здорово, это возможность протестировать нормы на практике и адаптироваться; с другой — консерватизм может победить, если не принуждать использовать новые правила», — замечает специалист.
Реформа призвана помочь быстрее находить компромиссы между должниками и кредиторами (либо в формате финансовой реабилитации, либо в ходе более короткой, но при этом более эффективной процедуры банкротства). Насколько это сработает на практике — покажет время.
Изображение создано Freepik, www.freepik.com
