От переговоров до суда
Реформа дает компании несколько возможностей попытаться сохранить бизнес – сначала договориться с кредиторами, а при необходимости перейти к судебной реструктуризации. Раньше банкротное дело почти всегда начиналось с наблюдения и двигалось к конкурсному производству. Теперь компания может попытаться договориться с кредиторами еще до обращения в суд.
Первый уровень – досудебная санация. Должник договаривается с кредиторами об отсрочке или рассрочке платежей, смене валюты долга или замене залога. Пока соглашение действует, кредиторы, которые его подписали, не могут инициировать банкротство, а приставы – открыть исполнительное производство. Для такой защиты закон устанавливает дополнительные условия: в соглашении должны участвовать кредиторы, не связанные с должником, с совокупной долей требований свыше 20%, а информация о соглашении должна быть опубликована не менее чем за шесть месяцев до подачи заявления о банкротстве.
Второй уровень – комплексная санация, доступная бизнесу с активами от 1 млрд рублей. Соглашение утверждает суд, после чего оно становится обязательным и для кредиторов, голосовавших против него. Порог поддержки выше – свыше 50% требований независимых кредиторов.
Третий уровень – судебная реструктуризация долгов, которая теперь доступна не только гражданам, но и юридическим лицам. Именно она становится приоритетным способом восстановления платежеспособности вместо автоматического введения наблюдения. Инициировать ее может как сама компания, так и кредиторы с ФНС.
По мнению Анжелики Савицкой, генерального директора «Савицкая и партнеры», реформа меняет сам подход к банкротству: вместо преимущественно ликвидационной модели законодательство предлагает больше инструментов для восстановления бизнеса.
Неаффилированность как главный фильтр
Эксперты «Сферы» считают требование о независимости кредиторов одним из главных вопросов новой процедуры. Логика законодателя понятна: без этого фильтра «свои» кредиторы могли бы формально прощать долги, создавая видимость санации без реального восстановления бизнеса. Проблема в том, что установить реальную независимость кредитора бывает непросто. Наталия Козьякова, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, предлагает различать юридическую и фактическую аффилированность. Первая может определяться, например, через участие в уставном капитале или право назначать руководство, вторая – по обстоятельствам взаимоотношений компаний: нерыночным условиям сделок, длительному отсутствию претензий по долгу или транзитному движению денег внутри группы.
По ее словам, в спорных случаях суды могут трактовать сомнения не в пользу кредитора, который заявляет о своей независимости. В результате соглашение о санации может оказаться под угрозой даже при формальном соблюдении установленных критериев.
Савицкая считает, что для крупного бизнеса требование об независимости кредиторов может стать существенным ограничением: у многих компаний значительная часть долгов приходится на связанные структуры – банки группы, аффилированных поставщиков, бенефициаров. Если их исключить из подсчета голосов, порог в 20% или 50% может оказаться попросту недостижимым без участия внешних кредиторов.
Аудитор и управляющий партнер «РосКо – Консалтинг и аудит» Алена Яковлева оценивает этот риск сдержаннее. В очевидных случаях, когда кредиторами выступают учредители или дочерние структуры, неаффилированность установить несложно. Проблемы начинаются в группах с многоуровневой структурой собственности. Яковлева советует заранее проверить состав кредиторской задолженности: ошибка при определении статуса кредитора может привести к тому, что компания не наберет необходимого числа голосов. При этом она считает, что риск для количества заключенных соглашений в целом невелик. Обычная санация не требует высокого порога, а комплексная изначально рассчитана на крупный бизнес, где набрать необходимую долю требований независимых кредиторов реалистично.
Защита от оспаривания сделок
Самым значимым практическим стимулом для участия в санации эксперты называют новые правила оспаривания сделок.
Ранее почти любой платеж или сделка в преддверии банкротства могли быть оспорены как подозрительные. И именно этот риск, по оценке Алены Яковлевой, долгое время сдерживал инвесторов от участия в оздоровлении проблемных компаний. Закон дает дополнительную защиту сделкам, совершенным в рамках санации, при соблюдении установленных условий. В частности, уведомление о соглашении должно быть опубликовано в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве, а в соглашении должны участвовать независимые кредиторы с необходимой долей требований. При соблюдении этих условий к таким сделкам не применяются предусмотренные законом презумпции подозрительности.
Савицкая считает это одним из наиболее существенных изменений реформы. Добросовестная санация фактически дает участникам «индульгенцию» от последующего оспаривания, что должно существенно повысить привлекательность процедуры и для кредиторов, и для должников. Она уточнила: неприменение презумпций оспаривания действует при одновременном соблюдении именно этих двух условий: публикации уведомления и участия определенной доли независимых кредиторов, а не автоматически для любой санации.
Комплексная санация
Для компаний с активами свыше 1 млрд рублей закон предусматривает более жесткие правила контроля. Комплексная санация может длиться до четырех лет, а затем ее можно продлить еще на два.
По словам Козьяковой, суд в комплексной санации получает более активную роль: управляющий регулярно отчитывается о ходе процедуры, крупные сделки требуют предварительного одобрения, а суд контролирует, как меняется финансовое положение компании.
Савицкая приводит и другие ограничения, которые устанавливает закон: нельзя менять порядок и сроки уплаты налогов и обязательных платежей, условия возмещения ущерба или алиментов без отдельного одобрения, а к заявлению об утверждении комплексного соглашения должен прилагаться мотивированный вывод независимого аудитора о том, позволяет ли план восстановить платежеспособность компании.
В период санации возможны варианты распределения полномочий – от сохранения их за директором до передачи антикризисному управляющему. Еще один вариант предполагает разделение полномочий между двумя органами: один формируют учредители, другой – собрание кредиторов.
Для крупных должников при реформе банкротства меняется многое, считает юрист и эксперт по банкротству компании «Финансово-правовой альянс» Евгения Боднар. «Это и установление различных категорий СРО, требований к размеру их компенсационного фонда (логично – если твой арбитражный управляющий банкротит должника с большими активами, то и размер его ответственности повышенный). Это и новые правила по торгам с плавающим ценообразованием. В целом радует, что ранее не слишком исчерпывающие правила санации обрели больше конкретики», – говорит она.
Как изменится работа арбитражных управляющих
Новые правила отбора арбитражных управляющих будут вводиться поэтапно. Данные для государственного реестра СРО должны передать в начале 2030 года, а первые итоговые рейтинги управляющих сформируют к концу марта.
За проведение процедуры ликвидации управляющий получит до 100 баллов, за реструктуризацию – до 70. Как отмечает Яковлева, из-за этой разницы управляющему формально выгоднее довести дело до ликвидации, а не приложить усилия к восстановлению бизнеса – и это одно из внутренних противоречий реформы. По ее оценке, увеличение фиксированного вознаграждения управляющих с 45 тыс. до 90 тыс. рублей в месяц повысит расходы бизнеса, но должно повысить качество специалистов.
Эксперты, опрошенные «Сферой», ожидают, что новые процедуры изменят требования к профессии. Компаниям будут чаще нужны специалисты с узкой экспертизой – в судебной реструктуризации, M&A и сопровождении банкротств. Роль управляющего, который специализируется прежде всего на ликвидации, при этом может сократиться.
Чего ждать дальше
Закон вступает в силу по истечении одного года после официального опубликования с 27 июля 2027 года, то есть у бизнеса есть год на подготовку.
Впрочем, эксперты напоминают, что в Совете Федерации уже обсуждается законопроект об ускорении вступления в силу норм о досудебной санации — до 1 января 2027 года, с обоснованием «особой актуальностью и востребованностью» механизма. Практики применения пока нет. Но ожидается, что главной зоной конфликтов станет квалификация «компенсационного финансирования» – займов, которые собственники выдавали должнику в кризисный период. Судам предстоит разбираться, было ли это реальной попыткой спасти бизнес или инструментом для искусственного затягивания процедуры. Также прогнозируется отдельная категория споров вокруг самой неаффилированности — кредиторы будут оспаривать статус друг друга, чтобы снизить кворум для санации или заблокировать ее.
Главный вопрос реформы поэтому пока остается без ответа: станет ли банкротство инструментом восстановления бизнеса или новые процедуры просто перенесут основной конфликт из ликвидации в спор о том, кому и на каких условиях дать компании шанс. Первые дела покажут это не по числу заключенных соглашений, а по тому, смогут ли суды отделить реальное финансовое оздоровление от попыток выиграть время и перераспределить риски между кредиторами.
Изображение создано Magnific, www.magnific.com
